| Канал | Публикаций | Подписчиков | Последний пост |
|---|---|---|---|
|
Все для детей
[max]
|
2 | 1538 | 03.08.26 |
|
Раннее развитие ребенка
[max]
|
1 | 3370 | 31.07.26 |
|
УМКА | РАЗВИТИЕ ДОШКОЛЬН…
[max]
|
1 | 1739 | 29.07.26 |
|
Поделки для детей
[max]
|
1 | 8357 | 27.07.26 |
|
Психолог Махмутова Надеж…
[max]
|
1 | 5374 | 20.07.26 |
|
Ясельки
[max]
|
2 | 3817 | 15.07.26 |
|
Детское питание| Рецепты…
[max]
|
1 | 5462 | 13.07.26 |
Нет данных о рекламе
Загрузка данных...
| Размещенный пост | Текст публиакции | Рекламирующий канал | Просмотры | Просмотры 24 ч | Прирост подписчиков |
|---|
Загрузка данных...
| Размещенный пост | Текст публикации | Рекламируемый канал | Просмотры | Просмотры 24 ч | Прирост подписчиков |
|---|
| Дата и время публикации | Текст публикации | Рекламируемый канал | Динамика просмотров | Всего просмотров |
|---|---|---|---|---|
| 2026-08-07 17:11:00 | Часть 3 А внутри нас есть всё. И наши родители. И наше детство. И наши главные взрослые. И много программ. И та самая репка. Поэтому выбирать нужно не между «деревней» и изоляцией. А между работой над собой или отрицанием. Потому что всё зависит только от мамы. От её внутреннего состояния. От её готовности смотреть на себя честно. И здесь я хочу сказать про механизм, который вижу в каждой второй семье. Идеализация одного родителя и обесценивание другого. Отрицание. Обвинение. Это та же крайность, как если бы мы говорили: «Я хочу как моя мама» или «Я никогда не буду как моя мама». Но это две стороны одной медали. Той медали, в которой реальная целостная картина отсутствует. В психологии это называется примитивной идеализацией: когда мы делим мир на «хорошее» и «плохое», на волшебника и злодея. Ребёнок так устроен: ему нужно, чтобы кто-то был идеальным, чтобы чувствовать себя в безопасности. Но когда мы вырастаем и продолжаем так делить своих родителей, мы застреваем в детской картинке мира. Мы не видим их живыми, не видим их целиком. Здесь я должна сделать одну важную оговорку. Я говорю о себе, о своем опыте, о своей семье, где были ошибки, недопонимание, неосознанная передача травм. Это совсем не про случаи реального насилия — физического, сексуального, эмоционального, когда ребёнку причиняли боль сознательно и систематически. В таких ситуациях нет места «целостной картине». И вот что важно: ваш ребёнок — это ваше самое чистое зеркало. Он не слушает, что вы говорите. Он впитывает ваше состояние, ваши реакции, ваши страхи и вашу свободу. А теперь попробуйте встать перед зеркалом и сказать: «Я хочу как моя мама» или «Я не хочу как моя мама». Что вы услышите в ответ? Это и будет то, что скажет вам ваш ребёнок через 10 или 20 лет. Поэтому, чтобы стать главным в отношениях со своим ребёнком, разобраться в отношениях со своими родителями всё равно придётся. Потому что вы либо осознанно выбираете свой путь, либо бессознательно повторяете чужой. И если внутри вас есть место для целостной картины — где один взрослый не только хороший, а другой не только плохой, а вы не только жертва, — тогда у вас появляется свобода. А когда опора внутри уже найдена, можно делать так, как хочется вам, не обвиняя при этом никого и не идеализируя прошлое. Хоть окружить себя сотней родственников и няней в помощь. Хоть остаться самой, своей семьёй. Потому что внешние условия — это уже не про страх. Это про выбор. Про вашу свободу. И про то, что вы можете передать ребёнку самое главное — не маску, а себя. Часть 3 А внутри… | — |
|
73 |
| 2026-08-05 16:41:20 | Часть 2. Когда мы переехали, мама оставалась со мной дома до тех пор, пока я не пошла в школу. В садик я не ходила по понятным причинам — отсутствие доверия (я рассказывала об этом в предыдущих постах). То есть полная изоляция. И даже в этой изоляции могли быть свои плюсы. Например, чёткие границы и единство правил. Когда ребёнка воспитывает один человек, он получает единую систему координат, нет конфликта между «мама разрешает, а бабушка запрещает». И мог бы быть глубокий контакт, возможность выстроить доверительные и близкие отношения, основанные на полном включении мамы. Но я не чувствовала этого. Я была с мамой, но не чувствовала себя в безопасности. Она была рядом, но не была моей опорой. Потому что опора уже была выстроена с дедушкой. И её не перестроить. Минусов оказалось гораздо больше. Мама — единственный взрослый. Она не могла выпасть, заболеть, устать. Она была всегда «включена». Это прямой путь к выгоранию, и я видела это по ней. Ребёнок видит только одну модель поведения — мамину. И если мама устала, тревожна, подавлена — он впитывает это как норму. Ему не с чем сравнивать, ему неоткуда получить другую энергию. И в один момент мама перестаёт быть собой. Она становится «мамой» 24/7. Её интересы, желания, потребности уходят на второй план, а потом исчезают совсем. А когда нет своих интересов, то нет и своей жизни, и мама начинает жить жизнью ребенка. Тогда он становится «центром вселенной», и это огромная ответственность. Ему приходится быть слишком важным для мамы, чтобы она не рухнула. Это мешает ему быть просто ребёнком. Вот и получается, что две крайности — «деревня» и «изоляция» — сошлись в одной точке. А именно во внутреннем состоянии мамы. Потому что можно быть в «деревне» и быть при этом глубоко одинокой. Можно быть окружённой людьми и не чувствовать поддержки. Можно жить с бабушками и дедушками и передавать ребёнку те же маски, те же родовые сценарии, ту же «репку», которую тянут все. А можно быть одной, и быть в контакте с собой. Можно быть без помощи, и оставаться живой, наполненной, осознанной. Можно быть в изоляции, при этом давать ребёнку всё, что ему нужно для роста. Внешние условия — это лишь декорации. Главное — что внутри нас. Часть 2. Когда … | — |
|
98 |
| 2026-08-03 16:59:01 | Воспитание бабушками: между «деревней» и «изоляцией» Часть 1. В интернете сейчас два лагеря, и каждый отстаивает свою правду. Первый лагерь говорит: «Раньше ребёнка воспитывала вся деревня: бабушки, дедушки, тёти, соседи, старшие дети. А сейчас мама одна с ребёнком, и это ненормально. Мы лишили детей важнейшего опыта общения с разными взрослыми, а себя поддержки». Второй лагерь отвечает: «Я ни за что не подпущу своих родителей к внукам. Они меня травмировали, они не умеют по-другому, они будут учить моего ребёнка тому же, от чего я бежала всю жизнь. Я лучше сама, но я не допущу повторения». Удивительно, но оба правы. Каждый лагерь — это отражение чьего-то реального опыта, чьей-то боли, чьих-то страхов и надежд. Но правда в том, что обе эти позиции являются крайностями. А крайности редко бывают безопасными. Расскажу на своём примере. До 4 лет я росла в той самой «деревне». Вокруг меня были все: бабушки, дедушки, тёти, дяди, двоюродные сёстры и братья. Прекрасное время. Я до сих пор вспоминаю тот дом, ту страну как свой самый тёплый и истинный дом. И всё было бы очень прекрасно, если бы не переезд. Внезапный для меня и моей психики. Это событие отразилось как сильнейшая травма, которая впоследствии определила мою жизнь. Вы скажете, что любое расставание — это травма. Но нет, скажу я вам. Не любое расставание становится травмой, а только то, где ты теряешь опору. Мне стоило немалых усилий, чтобы понять, почему так произошло. А всё оказалось просто. Мой дедушка фактически был моим главным взрослым. Мама в этой иерархии занимала второстепенную роль. Вся опора, безопасность были связаны с дедушкой. И когда произошёл переезд — потеря опоры, потеря безопасности, пропасть. Вся эта прекрасная картина «деревни», с любовью, заботой, разными моделями поведения, передачей традиций — работает только в одном случае: если ребёнок остаётся привязанным к родителям. Если он знает, что мама и папа — главные взрослые, его «безопасная база», его дом. Но если в жизни ребёнка появляется другой взрослый, который проводит с ним много времени, ухаживает, утешает, играет, то ребёнок неизбежно выстраивает с ним привязанность. Это естественно и не «плохо». Это просто так работает психика. И вот здесь скрывается главная ловушка: если эту привязанность выстраивает бабушка, дедушка, няня — а не вы, — то вы рискуете перестать быть главным взрослым для своего ребёнка. Вы рискуете передать свою роль другому человеку. Не потому что вы плохая мама. А потому что привязанность — это фундамент. Она не пересматривается. Ребёнок, у которого сформировалась привязанность к бабушке, будет воспринимать её модель мира, её реакции, её способы справляться со стрессом как «норму». Он будет бессознательно копировать её сценарии. И это тот самый случай, когда шанс изменить что-то будет равен почти нулю. Воспитание бабуш… | — |
|
145 |
| 2026-07-31 15:51:49 | Это не моя репка! Раньше я считала родовые сценарии и программы чем-то из области мистики, эзотерики и подобной «ерунды». Ну правда: какие-то там родовые программы, передающиеся по наследству, — звучит как что-то из фильмов про прошлые жизни. Пока я не столкнулась с этим лично. По ходу взросления Миры я начала отслеживать свои реакции. Своё поведение. Те моменты, где я взрываюсь, замыкаюсь, терплю или, наоборот, давлю. Я пыталась их менять. Где-то получалось. Где-то были и до сих пор есть слепые зоны. Но однажды я увидела, как бабушки и дедушки общаются с Мирой. Я была в этой ситуации наблюдателем. Я не участвовала, не вмешивалась — просто смотрела. И вдруг всё стало понятно. Я увидела свои собственные автоматические реакции. Те, которые я так долго пыталась переписать, — они были прямо передо мной. Только в другом исполнении. В том, как они разговаривают, как реагируют на её слёзы, как хвалят или одёргивают, как терпят или не терпят. Всё это было мне до боли знакомо. Потому что я сама так делала. Не потому что хотела. А потому что «так привыкла». Оказалось, что многие мои реакции — не мои. Это та самая репка, которую я тянула всю жизнь. Но не я её посадила. Это целая родовая цепочка, доведённая до автоматизма. Паттерны, которые переходят от мамы к дочке, от бабушки к внучке, от дедушки к внуку. И мы даже не замечаем, как они управляют нами. В психологии это называется импринтом — бессознательным копированием тех, с кем мы выросли. Тех, кто был нашими главными взрослыми. Мы впитываем их манеры, их интонации, их способы справляться со стрессом, их отношение к себе и к миру. Мы впитываем даже то, как они молчат. И всё это становится нашей «нормой». Нашим фундаментом. Той самой репкой, которую мы потом тянем годами, не понимая, почему она такая тяжёлая. Помните, мы говорили о Монтессори и её главном термине — «впитывающий разум»? Ребёнок не просто учится. Он впитывает. Как губка. Всё, что вокруг. Не только знания и навыки. Но и состояния. Реакции. Отношение к себе. Роли, которые играют взрослые. И всё это бессознательно. А если что-то происходит бессознательно, то осознать это потом очень сложно. Потому что это становится частью тебя. Ты не знаешь, что можно как-то иначе. Так и повторяются одни и те же родовые сценарии. Долгие браки или, наоборот, разводы, измены, одиночество, борьба за контроль или полное подчинение. Из поколения в поколение. Мы думаем, что выбираем сами. А на самом деле — просто идём по проторенной дорожке. И если смотреть с этой точки зрения, то это уже далеко не мистика, правда? Это реальная жизнь. Только декорации другие. И персонажи другие. Но сюжет — тот же. Но, конечно, не всё так просто. Есть ещё вопрос: кто твои главные взрослые? С кем у тебя сложилась привязанность? С кем ты был в самом близком контакте в первые годы жизни? И далеко не всегда это мама. Иногда это бабушка. Иногда няня. Иногда старший брат или сестра. Иногда — никто. И тогда человек вырастает с ощущением, что он сам себе главный взрослый. А это совсем другая история. Вот и получается: мы живём. Тянем репку. Иногда свою. Иногда чужую. Иногда — всей семьёй. А иногда даже не знаем, что тянем. Это не моя репка… | — |
|
177 |
Год
Месяц
Неделя
Загрузка данных...
| Время | Контент | Подписчиков | Кто ссылался | Просмотры 48ч | Просмотры 24ч |
|---|