Нет данных о рекламе
| Канал | Публикаций | Подписчиков | Последний пост |
|---|---|---|---|
|
Сплетни тут
[max]
|
3 | 21843 | 25.06.26 |
|
Семейные ценности
[max]
|
12 | 11626 | 24.06.26 |
|
Здравница. Народная меди…
[max]
|
5 | 7072 | 18.06.26 |
|
Написано жизнью
[max]
|
4 | 22265 | 17.06.26 |
|
Корзинка
[max]
|
12 | 12611 | 14.06.26 |
|
ЖЕНСКИЕ ПОСИДЕЛКИ
[max]
|
7 | 12240 | 13.06.26 |
|
ЖЕНСКИЙ ФОРУМ
[max]
|
2 | 12841 | 05.06.26 |
Загрузка данных...
| Размещенный пост | Текст публиакции | Рекламирующий канал | Просмотры | Просмотры 24 ч | Прирост подписчиков |
|---|
Загрузка данных...
| Размещенный пост | Текст публикации | Рекламируемый канал | Просмотры | Просмотры 24 ч | Прирост подписчиков |
|---|
| Дата и время публикации | Текст публикации | Рекламируемый канал | Динамика просмотров | Всего просмотров |
|---|---|---|---|---|
| 2026-06-25 15:07:02 | лазнов. Хоть и верила Фёдору, а всё же опасалась, что потеряет любимого. Всё так и вышло. В один из его приездов назначили они день свадьбы, подали заявление в сельсовет на пятое апреля. Вера летала на крыльях счастья, готовилась к предстоящему торжеству. Но ни в ближайший выходной, ни в следующий, ни в день намеченного бракосочетания Фёдор так и не появился. Родители его только руками разводили. Мол, так бывает, разлюбил, передумал, дело молодое. - Да он хоть живой там, в городе этом? Вы что же такие спокойные-то? - спросила мама Веры у родителей Фёдора. - Живой. Сестре вон на сельсоветский телефон звонил на днях. Сказал, пока приезжать не будет. Стыдно ему. А через год вернулся назад в село. Да не один, а с молодой женой и с ребёнком. Отец его на тот момент уже ско.нчался, оставив мать одну. И именно она перетянула сына назад. Сказала, что тяжело в доме без мужского плеча. А молодой снохе место в школе нашлось, она дипломированным учителем оказалась. После декрета сразу и вышла на работу. Фёдор избегал Веру, боялся встретиться с ней. Жил практически затворником - работа да материнский дом и двор. И хоть были они почти соседями, но ему долгое время удавалось избежать с ней встречи. Но однажды, год спустя, пришлось им всё же повстречаться на узкой тропинке. Деться некуда и не повернёшь назад - увидели они уже друг друга. Вера побледнела, растерялась. И боялась, и хотела она этой встречи. Длинными бессонными ночами о ней грезила. А Фёдор шарахнулся тогда в сторону и как трус сбежал, не стал ничего говорить и объясняться, хотя Вера ждала. И вот сейчас, когда душа Веры начала оттаивать, как весенний лужок после зимы, отходить от предательства любимого, он стал приходить к ней по ночам. Пятого числа каждого месяца хорошо принявший на грудь Фёдор неизменно стоял у дверей Вериного дома. После предательства любимого она так и была одна. И платье свадебное висело скорбно в шкафу, всякий раз напоминая о том, что случилось когда-то. Сердце сжималось и отпускало. Судьба такая, - думала девушка. Отца не стало ещё в тот тяжёлый и непростой для них всех год - сердце не выдержало обиды за любимую доченьку. А полгода назад тихо ушла мама. И теперь Вера была ещё больше одинока. И несколько раз уже порывалась открыть Фёдору дверь в его ночные приходы. Чтобы поговорить, узнать, почему, за что он с ней так безжалостно обошёлся. Глядя в любимые глаза, задать мучивший её столько лет вопрос. И сегодня Вера выдержала, не открыла. А что будет в следующий раз, одному Богу известно. Ведь не железная же она. Живая и любить не разучилась ещё... И неизвестно, чем бы закончилась эта деревенская история с любовным треугольником, если бы не событие, которое произошло буквально на следующий день. Вера вышла из дома, направляясь на работу, в местное отделение почты. Но не успела даже от калитки отойти... лазнов. Хоть и в… |
|
|
87 |
| 2026-06-25 15:06:01 | ЧУЖОЙ МУЖ - Мой к тебе, что ли, бегает? - спросила соседка - Открой, Верочка, - услышала она, как в темноте ночи опять скребётся в дверь хмельной Фёдор. - Ну, открой, прошу тебя! Говорил тихо, чтобы соседи не услышали. Но она слышала. Не спала, знала - сегодня пятое число, а значит, он опять придёт. И вновь будет стоять здесь в надежде, что Вера откроет ему. Был бы Фёдор трезвым, не пришёл бы. Но это день был особенным. Пятого числа каждого месяца он неизменно напивался в дым и в ночи, как вор, приходил к её дверям. И Вера каждую такую ночь ждала с ужасом и замиранием сердца. - Пусти, Верочка, пусти, родная. Никто мне больше не нужен, тебя одну люблю, - всё больше распаляясь, продолжал Фёдор. Вера понимала, что ещё несколько минут, и кто-нибудь из соседей обязательно обратит внимание на странный шум в ночной тишине. Летние ночи были душными, и во многих избах настежь открыты не только окна, но и двери. Сельские жители не запирались на ночь, никого не боялись. Да и кого бояться, когда все друг друга знают, и чужаков здесь нет. - Уходи, Фёдор. Иди домой, Христом Богом тебя прошу! Не позорь ты меня перед людьми и сам не позорься, - попыталась сквозь дверь урезонить его Вера. - Не уйду! Дай только в глаза твои взглянуть да дотронуться до тебя. Больше ничего мне не надо. Пять лет пытаюсь вспомнить твой запах. С ума схожу. Мне бы только разок вдохнуть его. Потом можно дальше жить. Не открыла Вера и на этот раз, хотя рука сама тянулась к щеколде. Всё было просто - открой, и вот он, тот, без которого душа умирала когда-то в долгих страданиях. Да и сейчас Фёдор был ей так же дорог, как и пять лет назад. Только боль ушла, отболела душа, оставив лишь усталость и безразличие. Вера прекрасно понимала - прояви она слабость, и тогда хоть сквозь землю проваливайся от стыда и людского осуждения. Нельзя открывать дверь Фёдору, потому что не сдержится она. А это неправильно - привечать у себя женатого мужика. Грех великий. И никакой любовью его не оправдать. Поэтому и закрывалась Вера на глухой засов в то время, когда во всех домах окна и двери были распахнуты настежь. И в любой месяц пятого числа держала свою дверь закрытой. - Мам, скажи, идёт мне свадебное платье? - кружилась по избе счастливая Верочка, не сдержавшись и в десятый раз уже примерив свадебный наряд. - Да платье-то скромное, дочка. Разве сравнится оно с твоей красотой и нежностью? Всё, что сумела раздобыть. Но тебе и вправду очень идёт. Как тростиночка ты у меня. Я в твоём возрасте покрупнее была и повыше. Не в мою родню ты, донюшка, пошла. Вылитая свекровь, царствия ей небесного. - Мам, а тебе мой Федя нравится? - в который раз спросила она у матери. - Главное, чтобы он тебе нравился, Верочка. А мне-то что. Семья у него вроде неплохая. Все спокойные, работящие, хулиганов в роду не было. Одно плохо, что он в городе работает, да редко к тебе ездит. Да и тебя ведь постепенно увезёт от нас, останемся мы с отцом вдвоём на старости лет, - сокрушалась мать. - Не останетесь. Не поеду я в город. Федю сюда перетяну, назад, в колхоз. Нечего там деревенским делать, в этих городах, - уверенно отвечала ей Вера. С Фёдором дружили они ещё со школьной скамьи. Девушка сначала не воспринимала всерьёз соседского веснушчатого и вихрастого паренька, который неизменно шёл из школы рядом с ней, неся портфель Веры. А потом, постепенно, между ними стало рождаться чувство. Сначала робкое и неумелое, постепенно оно переросло в настоящую любовь. Вера проводила любимого в армию и стала ждать. Нежные и тёплые письма от Фёдора согревали её одиночество. Она знала - вернётся суженый, и сыграют они свадьбу. Но после армии Фёдор вдруг засобирался к своему армейскому дружку, жившему в областном центре. Тот его позвал работать на завод. Мол, заработки хорошие, не то, что в деревне. Съездил Федя туда и остался. - Денег заработаю и вернусь. На свадьбу и на дом, - успокаивал он Веру. - Я же всё равно каждый выходной здесь, рядом с тобой. Не понравилась эта идея Вере, ох, как не понравилась. Знала она - город полон соб ЧУЖОЙ МУЖ - Мой … | — |
|
120 |
| 2026-06-24 13:21:01 | Спасти своего ребёнка Своего ребенка Таня вынашивала бережно и старательно, как велел Миша, её муж. Два выкидыша научили их быть осторожными во всём, они даже лишний раз не говорили о том, что ждут ребенка, не планировали, как всё будет, когда он или она родится. Если Танины подруги во время беременности скакали козочками, ездили на море, ходили в кафешки и до последнего работали, то Татьяна ничем этим теперь не занималась. Миша настоял, чтобы она сидела дома, «береглась», заставлял её оформлять больничные один за другим. — Беременность — это не болезнь, Мишка! Ты чего?! — смеялась Танечка в первую беременность, рассматривая в зеркало свой округлившийся животик. И во вторую смеялась, а потом, когда случалось страшное, сидела, сжавшись в комок, и винила себя. Она даже поклялась, что больше никогда не забеременеет, потому что это больно — терять ребенка, даже не подержав в руках, не поцеловав. Но Миша хотел детей, и Таня опять соглашалась с ним… Третья беременность, за окном январь, метет так, что не видно соседних домов. Татьяне нужно идти на работу, там сегодня важная встреча, а она сидит на кухне, перед ней на столе справка об «интересном положении», которую надо отнести в отдел кадров. — Ты никуда не пойдешь. Там у тебя люди, а это одна инфекция! — строго выговаривает ей муж. —Ты что, не знаешь, как опасны вирусы на твоем сроке?! Получится у род, и куда его потом? Звони, говори, что заболела. Больничный я тебе принесу. — Ну Миш… Давай, я всё же сегодня съезжу, а то людей не хочется подводить, меня ждут… — Не говори глупостей, Татьяна! Тебе мало того, что было в прошлый раз? Не нахлебалась ещё! — Михаил говорит резко, громко, наклонившись над самым Таниным ухом. Он злится, потому что нервничает, он просто очень переживает за неё, за Таню. Но ей кажется, что он может ударить её… — Ничего, вот попозже пол узнаем, должна быть девочка, девочку выносишь. Предыдущие же мальчики были, они нам не нужны. А сейчас должна быть девочка. — Почему мальчики не нужны? — Таня обняла свой живот. — Нам любой ребеночек нужен. Миш, не надо так говорить! Он же всё слышит! — Молчи, Таня. Ты ничего не понимаешь. Совершенно ничего не понимаешь и не знаешь. Должна родиться девочка. И чем раньше мы узнаем пол, тем лучше. Таня замотала головой. И вот когда Миша узнал, что Татьяна беременна, а это третий раз, «счастливый», как он считал, то поплотнее захлопнул клетку. О тех, «первых» детях он и не сожалел, потому что читал заключение врачей. «Плод мужского пола» — это сразу заставляло Мишу радоваться, что ребенок не родился. А Таня просто ничего не понимает, и если он ей всё расскажет, она сочтет его сумасшедшим. Должна родиться девочка. И точка. — Да, и вот ещё что! — крикнул Михаил из прихожей. — Чтоб подружки Томочки я больше рядом с тобой не видел. Она курит, духами от неё несет за версту, нашей дочери это будет вредно. — Миш, ты перегибаешь и… И у нас родится мальчик, я так хочу. И он… Таня вздрогнула, потому что Михаил ударил кулаком в стену, а потом, подойдя к жене, медленно и четко произнес: Спасти своего ре… |
|
|
207 |
| 2026-06-23 10:02:39 | Семидесятилетний дед Степан привёз на мотоцикле молодую жену. Деревня онемела... В тот день все в селе были ошеломлены. На запылённой дороге со стороны трассы раздался знакомый, но давно забытый звук — дребезжащий мотор старого мотоцикла. Люди начали выглядывать из ворот. Кто-то остановился у колодца. Баба Нина даже поставила ведро, потому что узнала этот звук сразу. Это был дед Степан. Семьдесят лет. После смерти жены он почти ни с кем не разговаривал, ходил в одном и том же старом пиджаке и годами откладывал даже самые простые дела. Крыша его дома протекала каждую весну, забор перекосился, огород зарос сорняком. Мотоцикл стоял в сарае под брезентом — Степан не прикасался к нему лет пять, с самых похорон Нюры. И вот мотоцикл ехал по деревне. А на заднем сиденье сидела молодая женщина. Лет тридцати, не больше. Волосы убраны назад, в руках небольшая сумка, держится спокойно — не испуганно, не растерянно, а именно спокойно, как человек, который знает, куда едет. Степан остановился у своих ворот. Слез с мотоцикла — медленно, как всегда, колено давно побаливало. Подал женщине руку. Она взяла её просто, без лишних движений. К тому моменту у ворот уже стояло человек десять. — Соседи, — сказал Степан, — это Вера. Моя жена. Пауза была такая, что было слышно, как ветер гонит пыль по дороге. Баба Нина первой нашла голос: — Стёпа… ты сказал — жена? — Жена, — повторил он спокойно и открыл калитку. — Проходи, Верочка. Они зашли во двор, и калитка закрылась. А деревня осталась стоять у дороги и молчать. Разговоры начались сразу. Конечно. — Авантюристка, — говорила Клавдия от почты. — Приехала дом прибрать, пока старик не помер. Семидесятилетний… | — |
|
235 |
| 2026-06-18 15:12:22 | Разбирала мамины вещи и нашла сто сорок четыре письма от отца. Ни одного из них она мне не передала... Шкаф пах мамиными духами и старой бумагой. Этот запах — спиртовой ландыш пополам с пылью — в детстве казался мне самым уютным на свете. Теперь он сжимал горло. Я выдвинула нижний ящик, чтобы выгрести остатки постельного белья — и пальцы упёрлись в твёрдый угол. Картонная коробка из-под обуви. Ещё советская, с логотипом обувной фабрики на боку. Крышка примята, уголки протёрты до серой ваты. Такие коробки я сто раз видела в мамином шкафу — нитки, пуговицы, сломанные заколки. Но эту зачем-то задвинула в самый низ, под стопки наволочек. Я опустилась на пол прямо с коробкой в руках. Внутри лежали конверты. Очень много конвертов. В три стопки, перетянутые аптечными резинками. Резинки от времени высохли и лопнули, стоило их тронуть. Верхний конверт — желтовато-белый, с синим штампом. Почерк я узнала сразу: отец писал размашисто, с наклоном влево, буква «Ф» всегда получалась чуть крупнее остальных. Фёдор Андреевич Громов. Мой отец. Штамп на первом конверте: 14 марта 1973 года. Меня тогда не существовало. Мама с отцом только поженились. Письмо начиналось так: «Душа моя, Галя. Добрался нормально. Север встречает ветром и мокрым снегом. Общежитие дали хорошее. Ребята говорят — работа тяжёлая, но платят честно. Не грусти. Я вернусь раньше, чем ты успеешь соскучиться». Я перечитала последнее предложение дважды. Он писал это каждую неделю. Тридцать лет. Мама всегда говорила: «Отец нас оставил. Выбрал Север и других людей. Не будем о нём». Я спрашивала раз, два. На третий перестала. Я вытаскивала конверт за конвертом. 23 марта. 2 апреля. 9-е, 16-е. Они шли один за другим как удары сердца — ровно, без перебоев, неделя за неделей. Отец писал о погоде, о товарищах по общежитию. Спрашивал о здоровье бабушки. Спрашивал, не нужно ли денег. И в каждом письме, в самом конце, после подписи «Твой Федя», была приписка: «Жду ответа». Я перевернула конверты. Маминого адреса нигде не было. Он писал в пустоту, не зная, доходят ли письма. В 1976 году он узнал о моём рождении с опозданием в месяц: ПОКАЗАТЬ ПОЛНОСТЬЮ... Разбирала мамины… |
|
|
253 |
| 2026-06-18 12:14:11 | В канав лежала женщина - и ее обвивали змеи. Даже полицейские не решались подойти... Михаил уже выезжал на основную дорогу, когда в сумерках у обочины замигала аварийка. Он мог проехать мимо. Было уже темно, трасса пустела, ему ещё оставалось километров сорок до дома. Но машина стояла как-то не так — дверь приоткрыта, двигатель выключен, никого рядом. Рядом метался незнакомый мужчина — бледный, в расстёгнутой куртке. — Она стоит уже полчаса, — говорил он сбивчиво. — Я ехал, увидел — открытая, решил что авария. Развернулся, вернулся — всё то же самое. Водителя нет. Вообще никого нет. Михаил осмотрелся. Вокруг тянулись мокрые кусты, низины темнели после недавних дождей. Он достал фонарик — тяжёлый, рабочий, с которым всегда ездил в дальние рейсы — и направил луч к обочине. Свет скользил по траве, по грязи, по примятым стеблям. И вдруг остановился. — Здесь кто-то спускался, — сказал Михаил. Незнакомец не хотел идти следом. Но и оставаться один у дороги тоже не мог. Они начали спускаться с насыпи — осторожно, цепляясь за мокрую траву. Воздух внизу стал плотным, сырым. Тишина такая, что каждый шорох отзывался как выстрел. Незнакомец вдруг схватил Михаила за руку. Луч фонаря дрогнул, метнулся — и остановился на тёмном пятне под ветками. В траве лежала женщина. Но не это заставило обоих оцепенеть. По её одежде, рукам и ногам медленно, бесшумно ползли змеи. Их было много — больше, чем можно было сразу сосчитать. Они двигались неторопливо, скользили по складкам куртки, исчезали в траве и снова появлялись в круге фонарного света. Тёмные, толстые, как будто совершенно не тревожащиеся ни о чём. Незнакомец закричал и бросился вверх по насыпи. Михаил отшатнулся, почувствовал, как трава у его ботинок зашевелилась. Выбрался обратно на дорогу на одном инстинкте, не думая. Схватил телефон. Пальцы не слушались, но номер набрал. Пока ждал — стоял у обочины и смотрел в темноту внизу. Пытался понять: женщина шевелилась сама или это только змеи? Незнакомец уехал, как только услышал вдалеке сирены. Михаил остался. Скорая приехала первой. Потом полиция. Потом спасатели с оборудованием. Старший группы глянул вниз, посветил фонарём. Молчал несколько секунд. — Сколько их там? — спросил он тихо. — Много, — ответил Михаил. Врач скорой подошла к краю, посмотрела. Сделала шаг назад. — Пока не уберёте — я не спускаюсь. Полицейские переглянулись молча. Никто не двигался с места. В канав лежала ж… | — |
|
238 |
Загрузка данных...
| Время | Контент | Подписчиков | Кто ссылался | Просмотры 48ч | Просмотры 24ч |
|---|